Екатерина Скрипниченко

01.12.2022 By Редактор Глянцевый журнал Off

Cоздатель, идейный вдохновитель и художественный руководитель арт-мастерской Retroscena, педагог вокала, руководитель хора, аранжировщик, автор композиций. Создатель творческого пространства для приобщения людей к искусству как альтернативы школе искусств, где синтезируются классические и современные жанры, формы, подходы, методики.

 

– Екатерина, вы работаете в сфере культуры и искусства не первое десятилетие. С чего начинался ваш путь, почему выбрали данное направление?

Я родом из поющей семьи – в роду были и профессиональные музыканты и певцы. В моем окружении все умели играть на каком-либо музыкальном инструменте и пели. Родители рано поняли, что у меня хороший слух – еще совсем малышкой я старалась подобрать на игрушечном пианино «Солнечный круг» и очень переживала, слыша, что мелодия звучит неверно. Дело было не во мне – черные клавиши на инструменте были нарисованными. Только когда мне это объяснили, я успокоилась.

Хорошо пела уже в детском саду. В четыре года пошла в музыкальную школу, и для меня это событие стало более значимым, чем поступление в I класс. Обучение в «музыкалке» воспринимала серьезнее, чем в общеобразовательной школе. Так и повелось.

 

– Нередко ученики музыкальных школ начинают бунтовать, бросают занятия. Или не прикасаются к нотам и инструменту после выпуска. Было ли в вашей жизни подобное? Как с этим справиться?

Здесь все индивидуально. Я такой кризис переживала дважды. Первый переломный момент был в V классе. Несмотря на любовь к музыкальной школе, иногда я стала грустить о том, что иду на сольфеджио в то время, когда остальные играют на улице. Все разрешилось неожиданно: ребята из XI класса узнали, что я хорошо подбираю музыку, и попросили помочь им подготовить программу на выпускной. Услышав же мою игру, заявили, что именно я должна сидеть за инструментом весь «последний звонок». Мне даже надоедало с ними репетировать, но, когда я хотела уйти пораньше, они прятали мой портфель. Ситуация смешила, и постепенно мое недовольство сошло на нет.

Второй кризис был серьезнее. На тот момент я обучалась в IX классе. Педагоги отмечали мои способности, сформировалось решение поступать в училище. И здесь надо отметить, что абитуриенты творческих вузов должны предстать перед комиссией задолго до вступительных экзаменов, чтобы преподаватели могли оценить их потенциал. Родители были не искушенными людьми, поэтому положились на рекомендацию знакомых и отвели меня перед прослушиванием к женщине, которая когда-то преподавала сольфеджио в ГМПИ имени М.М. Ипполитова-Иванова. В ходе встречи я ответила на все ее вопросы, но под конец она попросила выполнить задание в абсолютно незнакомом для меня формате. Когда же я не смогла этого сделать, заявила, что шансов у меня нет. Это стало ударом. Откуда тогда мне было знать, что она просто намеренно вынуждала меня записаться к ней на платные занятия. Я отказалась от всех планов, впала в депрессию.

Все разрешилось наилучшим образом благодаря поступку моего отца. Он пошел на авантюру: в один день незадолго до выпуска пригласил меня в кино в КТ «Художественный», там сделал вид, что билетов нет, и предложил прокатиться по городу. «Абсолютно случайно» припарковался на Поварской, «внезапно» увидел двери приемной комиссии Гнесинки, предложил «просто заглянуть». Мне сразу рекомендовали пройти прослушивание, отмели слабые возражения о том, что я не готова. Я выступала перед Татьяной Геннадиевной Петровой, которая впоследствии возглавила училище. Она отметила мои способности и направила в группу самых сильных абитуриентов и рекомендовала непременно поступать. Что я и сделала, и честно говоря, без особого труда.

 

– Вы прошли путь от работника государственного учреждения до владельца собственной арт-студии. Чем вызваны такие повороты в карьере?

Стремлением сделать культурный досуг максимально полезным. Я выбрала специальность дирижера-хормейстера, так как это было близко и знакомо, мне доставляло удовольствие синхронизировать работу исполнителей. Кроме того, подобное образование делала меня многопрофильным специалистом, что, как показала дальнейшая жизнь, было очень кстати.

Окончив вуз, я стала сотрудником БОУ ДШИ «Аккорд». У школы было 17 филиалов, в ней обучалось около 4000 человек. Сначала я возглавила вокально-хоровое отделение и хор, в 2012 году стала директором. Отдавала все силы тому, чтобы нас не затронул царивший тогда повсеместно формальный подход: меняла методическую составляющую, оставляя педагогам больше места для работы, сама форматировала многие программы. Создала развивающую программу «Детская филармония», в которой рядом комфортно занимались и 4-летки, и самые опытные преподаватели, среди которых были и обладатели звания «народный». Однако засилье документации привело меня и многих коллег к мысли, что максимально реализовать все можно только в собственном проекте. Поэтому в 2014 году я уволилась, провела некоторое время над разработкой концепции, и в 2017 году основала творческую мастерскую для всей семьи Retroscena.

 

– Что легло в основу концепции вашего проекта? В чем его уникальность?

Концепция зарождалась еще в стенах «Аккорда» ее директором, новатором и основателем Натальей Георгиевной Лавровой. Я, оттолкнувшись от ее идей, привнесла в них свой личный опыт и сформулировала по-новому. На тот момент в моем багаже, помимо руководства одной из крупнейших в Москве школ искусств, были первые места на Всероссийских и международных конкурсах и фестивалях – жюри отмечало и как исполнителя академического хора, и как руководителя хорового коллектива, – несколько реализованных проектов создания успешных хоров с нуля.

Я хорошо знала, что в обычной музыкальной школе ученики живут от экзамена к экзамену, все официально и строго. Но такая концепция подходит не всем. Дети, по моему мнению, с первого занятия должны погружаться в атмосферу творчества, быть задействованы в серьезном проекте, даже если умеют играть две ноты, ощущать сопричастность. Подход лег в общую канву Retroscena: это один большой музыкальный театр, к которому каждый может присоединиться в любой момент.